Сквозь закрытые глаза Нора ощутила тепло солнечных лучей. Она медленно разлепила веки. Начинался новый день.

В замке послышался звон ключей — кто-то открывал дверь. Николас захныкал, и Нора покрепче прижала младенца к себе.

Дверь с шумом распахнулась. В камеру вошла Марта, больничная сестра. Ее массивное тело закрывало весь дверной проем.

— Пора мыться, Нора, — сказала она.

Мирта сделала шаг вперед, и за ее спиной показалась худенькая девочка.

— А Нэнси присмотрит за ребенком, — продолжала Марта.

Как и Нора, Нэнси была одета в рубаху из грубого белого хлопка. Значит, она тоже была пациенткой лечебницы. Она нетерпеливо помахивала руками, и на ее лице застыла бессмысленная улыбка.

— Ребенок. Я присмотрю за ребенком, — повторила она.

Нора инстинктивно прижала к себе Николаса.

— А разве сестра не может с ним побыть?

— Нэнси уже двенадцать лет. Она вполне взрослая для того, чтобы приглядеть за твоим сыном, — огрызнулась Марта.

— Двенадцать, — механическим голосом произнесла Нэнси, протягивая вперед руки.

— Он спит, — соврала Нора, укладывая Николаса в колыбель.

— Спит, — сказала Нэнси. Казалось, она была разочарована, но улыбка не покинула ее лица.

— Когда он спит, не нужно брать его на руки, — строго продолжала Нора.

— Не нужно брать на руки, — произнесла Нэнси, глядя в кроватку.

— Просто смотри на него, и не позволяй никому до него дотрагиваться, — уже более мягким голосом сказала Нора.

— Смотри и не позволяй дотрагиваться. — Нэнси начала качать колыбель и тихонько напевать.

Нора неохотно вышла из своей камеры. Марта крыла и крепко заперла дверь. Мясистой рукой взяв Нору за локоть, она поволокла ее вниз по лестнице.

На первом этаже Нора увидела мужчину, который бился головой об стену. «Больно, — повторял он перед каждым новым ударом. — Мне больно». Сидящая углу женщина раздирала острыми ногтями свое лицо, и по ее пальцам стекала яркая красная кровь.